— Так-так, – услышала я бархатистый мужской баритон. — И что у нас здесь происходит?

— Украшаю приемную к Новому Году, – обернулась, и увидела перед собой настоящего красавчика – темноволосый, высоченный, одет в дорогущий костюм.

— Ты Надя! – красавчик не спросил, он утвердительно это произнес, и я кивнула. — Та самая, которая то в отпуске, то на «больничном»? Та, кто в первый же день не работой занимается, а ерундой? Та, кто потакала моему отцу? И из-за его разгильдяйства мне придется руководить этой богадельней.

Мужчина перестал казаться мне красивым. Наглый, и вдобавок болван! Так коллеги не врали, и у нас новый босс?

— Вы сказали «руководить»?

— Всеми, кроме тебя. Ты уволена!

«Барахла набиралось много. Сувениры, чашки, блокноты, игрушки для Лизаветы, которые она забывала у меня на работе. И все это я складывала в пакеты, в которые еще утром упаковывала сладости, чтобы всех угостить. И обидно-то как, хоть плачь! Этот свин неблагодарный, который сын Бориса Ефимовича, ни разу в компании не появлялся, даже не думал отцу помочь, поинтересоваться, как он и что. Наслышана я про их отношения, и как этот самый Никита в юности родителям нервы трепал. А тут пришел, как кое-кто с горы, и меня выгнал! Обида схлынула быстро, и я рассердилась. А затем посмотрела на свои почти до конца собранные вещи по-новому.»

<